Глава 1: Первая встреча
Ну что ж, надо же когда-то начинать.
Меня зовут Татсуя, я — авантюрист. Обычный. Без громких титулов, без великих свершений, без той искры в глазах, от которой вербовщики теряют рассудок и суют тебе контракт прежде чем ты откроешь рот. Просто парень с мечом, который бродит по миру и берётся за работу, которую не хотят делать люди поумнее.
Магия? Есть, конечно. Куда ж без неё. Весь мир на ней помешан — от деревенского кузнеца, который заговаривает подковы, до королей, которые сидят на тронах только потому, что могут испепелить любого, кто сядет первым. Я, если честно, так и не понял в чём притяжение. Ну горит. Ну летает. Ну взрывается. Можно подумать, хорошая книга не способна на то же самое, только без побочных ожогов.
Но это всё лирика.
Сейчас я стоял — точнее, стоял будет преувеличением, меня несло — в потоке тел, который двигался к главным воротам имперского корпуса. День отбора. Набор в армию. Событие, от которого город гудел последнюю неделю, и, судя по этой толпе, гудел не зря.
Их было… много. По-настоящему много. Новички с горящими глазами, ветераны со шрамами и скучающими лицами, какие-то типы в плащах, которые явно считали себя загадочными, хотя загадочнее всего в них было решение надеть плащ в тридцатиградусную жару. Всё это месиво из амбиций, пота и дешёвой стали толкалось, пихалось и неуклонно тащило меня к воротам.
Я пришёл сюда по одной причине. Обещание. Данное человеку, которому я не мог отказать — не потому что не хотел, а потому что… ну, потому что не мог. И всё. Больше мне здесь нечего делать. Пройти отбор, отметиться, дальше разберёмся.
А может развернуться прямо сейчас? Толпа плотная, никто не заметит. Просто перестать идти вперёд и позволить потоку вынести тебя назад, к нормальной жизни, к—
Меня ударили в спину.
Не толкнули — именно ударили, с такой уверенной точностью, будто моя спина лично оскорбила кого-то. Я дёрнулся вперёд, и только плотность толпы не дала мне растянуться на булыжнике. Локти, плечи, чьи-то рюкзаки — всё это удержало меня в вертикальном положении лучше любого друга.
Я обернулся.
Девушка. Невысокая, в длинной мантии, которая была ей чуть великовата. Зелёные волосы — именно зелёные, не выкрашенные, не магически изменённые, а просто такого цвета, как трава на рассвете. Посох в рост, гладкий, тёмного дерева. И повязка через глаза — плотная, тканевая, намотанная аккуратно и привычно, как будто она носила её каждый день.
Маг. Незрячий маг. Я с такими не сталкивался. Интересно.
Она не извинилась. Не потому что была грубой — скорее потому что даже не заметила. Просто шла вперёд, и я оказался на пути. Уверенная походка для человека, который не видит, куда идёт. Может, она видела как-то по-другому?
Я уже хотел что-то сказать — не знаю что, наверное что-то остроумное, или хотя бы вежливое — но тут меня перебили.
— СЛЫШЬТЕ! НУ-КА ПШЛИ ОТСЮДА!
Голос был такой громкости, что я физически почувствовал, как дрогнул воздух. Где-то в задних рядах толпа расступилась — не добровольно, а потому что через неё, как корабль через волны, ломился человек.
Первое, что я увидел — чан. На голове. Металлический, помятый, видавший виды чан, который этот мужик носил как шлем и, судя по уверенности в его походке, считал это совершенно нормальным. Чан закрывал всё лицо — ни глаз, ни рта, ничего. Только голос, который компенсировал отсутствие мимики запредельной громкостью. И одежды на нём было ровно столько, сколько требовал закон и ни ниткой больше.
С каких пор таких берут в военные силы? Нет, серьёзно — кто его пропустил через ворота?
Девушка с повязкой — загадка. Чаноголовый — головная боль. И оба шли к тем же воротам, что и я. Замечательный день.
Если бы я знал тогда, чем это закончится — я бы всё равно пошёл. Наверное. Но развернулся бы чуть медленнее.
Что поделать, была не была. Я мысленно пожелал себе удачи — в основном удачи не оказаться рядом с чаноголовым ещё раз — и позволил толпе нести меня к воротам.
Испытания начались быстро, без лишних речей. Нас распределяли по группам и гнали через серию проверок — полосы препятствий, тесты на реакцию, спарринги с деревянным оружием. Ничего запредельного, если ты провёл последние несколько лет на дорогах и привык, что любой привал может закончиться дракой за последний кусок хлеба.
На полосе я прошёл третьим в своей группе. На спарринге продержался достаточно, чтобы не вылететь. Всё по-быстрому — пройти, отметиться, забыть.
В очереди на следующий этап парень передо мной — плотный, с забинтованными руками, из тех, кто ещё вчера дрался в подпольных ямах — не затыкался ни на секунду.
— Слышал, на стрельбище кто-то мишень в клочья разнёс. С такого расстояния, что инструктор думал, промахнулся. А на полосе — девчонка с повязкой на глазах. Говорят, вслепую прошла быстрее, чем половина зрячих.
Я кивнул, изображая интерес. Байки. На каждом отборе такие ходят. Всегда кто-то «разнёс», «уничтожил», «прошёл с закрытыми глазами». К вечеру эти истории обрастут подробностями, а к утру — вообще превратятся в легенды.
Хотя… девушка с повязкой. Та самая, зеленоволосая? Если она и правда прошла полосу вслепую — это уже не байка. Это что-то другое.
Последним этапом была комната магов.
Небольшой зал с высоким потолком, гулкий и прохладный. В центре — две сферы на каменных постаментах. Первая — определение элемента. Вторая — определение склонности к магии, общий потенциал. Процедура простая: кладёшь руки, ждёшь, получаешь результат.
Правда, к моменту, когда подошла моя очередь, произошла заминка. Сферы меняли — предыдущие оказались повреждены. Один из организаторов, хмурый тип в мундире, бормотал что-то про «варварское обращение» и «понятия не имею, как это вообще возможно». Новые сферы принесли минут через двадцать. Прозрачные, гладкие, мерцающие изнутри мягким белым светом.
Я положил ладони на первую.
Холод. Привычный, знакомый — как будто опустил руки в горный ручей. Внутри сферы расцвело бледно-голубое свечение, и по поверхности побежали морозные узоры.
Лёд. Ну, это я и так знал.
Вторая сфера.
Я положил руки. Подождал. Ничего. Белый свет внутри даже не шелохнулся, не изменил оттенок, не мигнул. Просто стоял, ровный и безразличный, как будто мои ладони были двумя кусками дерева.
Секунда. Две. Три.
Тонкая линия прошла по стеклу — от основания до верха. Тихо, без вспышки. Трещина.
Я убрал руки.
Организаторы переглянулись. Один почесал затылок, другой полез в бумаги, третий посмотрел на сферу, потом на меня, потом опять на сферу — и пожал плечами. Мне молча кивнули в сторону выхода.
Отстой. Ну ладно, бывает. Не то чтобы я рассчитывал на фейерверк. Зря только в очереди простоял.
Я пошёл к заключительному собранию. По дороге мельком подумал, что это уже второй комплект сфер за день — первые тоже кто-то сломал. Совпадение, наверное.
Момент истины наступил быстрее, чем хотелось.
Зал был большим — бывший плац, судя по следам разметки на полу, наспех переоборудованный для церемонии. Кандидатов расставляли по колонкам, аккуратно, как шахматные фигуры — видно, что кто-то заранее продумал, куда кого. Имена выкрикивали, люди выходили из строя, шли туда, куда указывали. Всё работало ровно, отлаженно.
До меня.
Организатор назвал моё имя. Я вышел. Он посмотрел в свои бумаги. Потом на меня. Потом снова в бумаги. Повернулся к соседу, и они зашептались — быстро, тихо, с озадаченными лицами. Потом первый пожал плечами и махнул рукой куда-то в сторону.
Отдельная колонка. В самом углу зала.
Там уже стояли двое. Девушка с повязкой — та самая, зеленоволосая, с посохом. И чаноголовый. Он стоял, скрестив руки на груди, и хотя лица под чаном не было видно, от всей его позы исходило ощущение крайне оскорблённого достоинства.
Эх. Ну и компания.
Девушка хотя бы стояла спокойно — ровная, собранная, будто ей было совершенно безразлично, в какой угол её поставили. От неё шло ощущение человека, который привык к тому, что его определяют неправильно, и давно перестал из-за этого переживать. Чаноголовый же излучал энергию бездомного кота, которого выгнали из-под крыльца и который решил из принципа никуда не уходить.
Я встал рядом и стал ждать.
Ждать пришлось. Распределение шло долго — колонки заполнялись, люди уходили, зал постепенно пустел. А наша маленькая группа стояла в углу и росла.
Следующим к нам отправили парня — невысокого, тихого, с луком за спиной. Он встал поодаль, ни с кем не заговорив, и уставился в стену с терпением человека, привыкшего подолгу ждать в неудобных местах. Неприметный. Из тех, кого забываешь через пять минут после знакомства. Хотя — лук у него был хороший. Сделанный на заказ, судя по обмотке на рукояти. Странное сочетание: тихий парень с дорогим оружием.
А потом в зал вошёл великан.
Именно так. Не «крупный мужчина», не «высокий парень». Великан. Он протиснулся в дверной проём боком — не потому что рисовался, а потому что иначе не проходил — и каждый его шаг отдавался по полу тяжёлой вибрацией, которую я чувствовал стопами.
На нём была броня. Если это можно так назвать. Камень, кость, сухожилия, куски какой-то коры — всё это было собрано, связано и подогнано друг к другу с грубой, но работающей логикой. За спиной висел молот — и не декоративный, а настоящий, рабочий, из тех, которыми можно одинаково успешно забивать сваи и проламывать черепа. А вместо шлема… череп. Звериный. Массивный, с широкими глазницами и остатками рогов. Под ним не было видно ничего — ни глаз, ни рта, ни намёка на лицо.
Он выглядел как охотник, который заблудился и случайно забрёл в военный корпус вместо своего леса. Хотя, учитывая его размеры, он скорее был лесом.
Его, разумеется, поставили к нам. Потому что куда ещё.
Прямо рядом со мной. Пол под ним чуть скрипнул.
Мне стало неуютно. Не страшно — просто неуютно. Как стоять рядом с лошадью, которая в любой момент может решить, что ты ей не нравишься, и лягнуть. Только эта «лошадь» была раза в три больше и носила молот.
Какое-то время мы стояли молча — пятеро непонятных в углу пустеющего зала. Чаноголовый бурчал что-то себе под нос. Девушка с повязкой стояла неподвижно, как статуя. Тихий лучник разглядывал стену. Великан дышал — и это, честно говоря, уже само по себе впечатляло. Я стоял между ними и думал, что день пошёл куда-то совсем не туда.
А потом зал опустел, и началось настоящее.
На сцену вышли двое.
Первого я увидел и невольно прищурился. Генерал — так его объявили — был белоснежным. И я не преувеличиваю. Белые волосы, уложенные с хирургической точностью. Белый мундир, отглаженный до состояния оружия. Кожа такая светлая, что в полумраке зала казалось, будто он слегка светится. Я на секунду подумал, что если кто-нибудь откроет шторы, он ослепит всю аудиторию, как живая светошумовая граната. Может, поэтому освещение в зале и было таким приглушённым — техника безопасности.
Рядом с ним стояла… стройная жен— девушка. С алыми, как кровь, волосами, собранными в длинный хвост. Глаза — того же цвета, яркие, внимательные. Форма на ней сидела строго, официально — видимо, ради сегодняшнего дня, потому что что-то в её манере двигаться подсказывало, что она привыкла к одежде попроще. Но даже парадная форма не помешала ей повесить на пояс два клинка — сабли, судя по изгибу ножен. Она носила их с такой привычной лёгкостью, как другие носят украшения.
Генерал поднял руку, и зал — то, что от него осталось — замолчал.