Глава 2: Нулевой отряд

Часть 1: Собрание

Собрание началось с речи.

Генерал — Курай, так он представился — говорил ровно, чётко, каждое слово отмеренное и поставленное на своё место, как солдат в строю. Что-то про долг, про самосовершенствование, про то, что отныне наши жизни принадлежат империи и мы должны стать её опорой. Стандартная вступительная речь — я слышал похожие в каждом городе, где проходил набор наёмников, только там обычно заменяли «империю» на «гильдию» и «долг» на «оплату».

Зал слушал. Новобранцы подтянулись, расправили плечи, кто-то даже прослезился. Энтузиазм лился через край — казалось, ещё секунда, и они ринутся защищать отечество голыми руками, не дожидаясь конца предложения.

А справа от меня кто-то начал притаптывать ногой.

— ЧЁРТ ПОДЕРИ, И ДОЛГО МНЕ ЕЩЁ ВЫСЛУШИВАТЬ ЭТО ДЕРЬМО?

Чаноголовый. Стоял, скрестив руки на груди, и притаптывал с нарастающей частотой — сначала тихо, потом громче, потом так, что люди в соседних колонках начали оборачиваться. Лица его я по-прежнему не видел, но вся поза излучала такое концентрированное нетерпение, что воздух вокруг него, казалось, начал вибрировать.

Притаптывание становилось громче. Ещё громче. Ещё—

Тук.

Конец посоха аккуратно, но твёрдо приземлился ему на ногу.

— ЁПТ—

— Гарамех, чёртов идиот.

Голос девушки с повязкой. Негромкий, сдержанный, но с такой прослойкой раздражения под поверхностью, что мне стало не по себе, хотя обращались не ко мне. Как мать, которая отчитывает ребёнка в кондитерской за истерику из-за некупленного пирожного — спокойно, тихо, но так, что ребёнок понимает: следующего предупреждения не будет.

— Если будешь так себя вести, — продолжила она тем же тоном, — этот посох в следующий раз прилетит уже явно не в ногу.

Я невольно подался ближе. Не из любопытства — хотя ладно, из любопытства.

Гарамех. Значит, она знает его имя. Они знакомы? Или успели познакомиться, пока стояли в углу? Нет, интонация была слишком привычной. Так не разговаривают с человеком, которого встретил час назад. Так разговаривают с тем, кого терпишь давно и регулярно.

Она, видимо, уловила мой взгляд — хотя как, через повязку? — и лицо её мгновенно сменилось. Раздражение исчезло, будто его и не было. Ровное, нейтральное выражение. Идеальная маска. Я отвёл глаза. Вопросов стало больше, ответов — ноль.

Ладно. Не моё дело. Мне бы свои проблемы решить.

Зал тем временем стремительно пустел. Отряды формировались, люди уходили — организованно, по командам, как и полагается. А наша маленькая компания всё так же стояла в своём углу. Пять человек, которых не знали куда приткнуть.

Бракованный товар на краю прилавка, который вот-вот спишут.

Часть 2: Приговор

Зал опустел окончательно. Последний отряд ушёл, и гулкая тишина заполнила пространство так плотно, что я слышал, как великан рядом со мной дышит. Где-то далеко хлопнула дверь. Пыль кружилась в лучах света из высоких окон.

Мы стояли впятером. Никем не названные, никуда не определённые.

Генерал смотрел на нас. Долго. Его взгляд двигался от одного к другому — внимательный, оценивающий, острый, как скальпель. Наконец он произнёс:

— Итак. Теперь вы. Подойдите.

Мы подошли. Каждый по-своему — лучник двигался бесшумно, девушка с повязкой шла ровно и собранно, великан шагал тяжело, и пол подтверждал каждый его шаг глухим стоном. Я просто шёл. А Гарамех — так, оказывается, звали чаноголового — шёл с таким видом, будто это генерал задолжал ему объяснение.

И, разумеется, не дожидаясь начала речи, он это подтвердил.

— СЛЫШЬ, БЕЛОБРЫСЫЙ! НА КОЙ ХРЕН МЫ ТУТ ТОРЧИМ УЖЕ ЧА—

ДОНГ.

Посох врезался в чан с таким звоном, что у меня заложило уши. Металлический гул разнёсся по пустому залу, отразился от стен и вернулся эхом, которое, казалось, звучало ещё секунд пять. Гарамех замер. Покачнулся. Но устоял — то ли чан был крепким, то ли голова под ним.

— Прошу прощения, генерал! — девушка с повязкой уже стояла с идеально прямой спиной, посох невинно возвращён в вертикальное положение. — Иногда он так срывается и—

— Кхм.

Генерал кашлянул. Один раз. Негромко. Но девушка замолчала мгновенно, словно ей перекрыли воздух.

Я в тот момент подумал, что обычно за такое обращение к генералу Имперской армии отправляют на плаху. Или как минимум в карцер. Но нас, видимо, решили пощадить — то ли из милосердия, то ли потому что казнить пятерых новобранцев в первый день было бы плохо для статистики.

Генерал обвёл нас взглядом. Без спешки. Без гнева. С выражением человека, который разглядывает головоломку, в которой все детали не того размера.

— Итак, — начал он, и голос его был ровным, лишённым эмоций, как зачитывание приговора. — Остались только вы. Как вы уже поняли, вас не назначили ни в один отряд. По итогам экзамена вы не подошли ни по одному критерию существующих подразделений. Не говоря уже о том, что вы натворили в процессе.

Он опустил взгляд на бумаги в своих руках.

— Гарамех Гардаран.

Пауза.

— Травмировал нескольких участников экзамена. Травмировал двух экзаменаторов. Уничтожил казённое имущество на сумму, которую я предпочту не озвучивать вслух.

Девушка с повязкой — Аталла, как выяснится через секунду — слушала это, держась за голову обеими руками. Тихо выдыхала через нос. Гарамех же стоял смирно, как игрушечный солдатик, и молчал — видимо, звон в голове после удара посохом ещё не прошёл.

— Аталла.

Она выпрямилась мгновенно.

— Несмотря на… отсутствие некоторых возможностей, — генерал подбирал слова аккуратно, — без затруднений прошла полосу препятствий. А также продемонстрировала аномальные скачки маны на магическом испытании.

Значит, не байки. Повязка на глазах — и она действительно прошла полосу быстрее зрячих. Я покосился на неё. Лицо неподвижное, ни тени реакции.

— Варкус. Тавос.

Великан чуть шевельнулся. Лучник даже не моргнул.

— Показали нечеловеческие результаты на испытаниях силы и точности соответственно. И у вас обоих самое большое количество отсутствующих данных в личных делах.

Нечеловеческие. Генерал Имперской армии, человек, который наверняка видел немало, использовал слово «нечеловеческие». Я посмотрел на великана — Варкуса. На молот за его спиной. На череп вместо лица. И мысленно отозвал свою шутку про то, что он съел экзаменатора на завтрак. Вдруг окажется, что она была не такой уж шуткой.

— И Татсуя Тодо.

Взгляд генерала переместился на меня. Задержался. Секунду, может две — достаточно, чтобы я почувствовал себя неуютно. Было в этом взгляде что-то странное — он смотрел не на меня, а скорее сквозь, будто пытался разглядеть что-то за моей спиной. Или вспомнить что-то.

Потом он моргнул, опустил глаза в бумаги и произнёс с интонацией человека, который выбирает наименее абсурдную формулировку из имеющихся:

— …Сломал магическую сферу на проверке типа заклинания.

И всё.

Гарамех травмировал людей. Аталла ломала законы физики. Варкус и Тавос показали нечеловеческие результаты. А я — сломал стеклянный шарик. Видимо, именно этим я и запомнюсь в истории имперской армии. Татсуя Тодо, гроза магических сфер.

---

Часть 3: Особый отряд

Я уже мысленно попрощался с этим местом. Не прошёл — ну и ладно. Вернусь к своей жизни, к дорогам, к заказам, которые не требуют стоять по стойке смирно рядом с человеком в чане. Всё к лучшему.

— Итак, — генерал заговорил снова, и что-то в его голосе изменилось. Он больше не зачитывал факты. Он объявлял. — Несмотря на всё вышеперечисленное, вы будете назначены в отряд. Особый отряд, формирование которого мы планировали долгое время.

Пауза. Тяжёлая, расчётливая. Генерал дал словам осесть.

Я моргнул.

Особый отряд?

С этой компанией? Парень, который травмировал экзаменаторов, и девушка, которая его контролирует посохом? Великан в черепе и лучник, который за всё время не произнёс ни слова? И я — человек, чьё главное достижение на сегодня состоит в порче казённого имущества?

Когда меня сюда приглашали — хотя «приглашали» это мягко сказано, скорее настоятельно рекомендовали прийти с подтекстом, что отказ не рассматривается — я думал, что здесь будет… ну, не знаю. Тише. Спокойнее. Хотя, справедливости ради, ожидать спокойной обстановки от армии было наивно с самого начала.

— Остальное расскажет ваш капитан, — закончил генерал.

Капитан. Я машинально посмотрел на девушку с алыми волосами, которая стояла рядом с ним — она ведь капитан, верно? Но она не двигалась. Не шагнула вперёд. Она смотрела куда-то за генерала, и на её лице мелькнуло выражение, которое я не успел прочитать.

А потом я это почувствовал.

Не увидел — почувствовал. Сначала кожей, потом позвоночником, потом чем-то глубже, чему нет названия. Давление. Тяжёлое, густое, как будто воздух в зале стал вдвое плотнее. Как будто что-то огромное и тёмное открыло глаза.

За спиной генерала шевельнулась тень.

Не его тень — она лежала ровно, как и должна. Другая. Та, которой не полагалось быть. Она отделилась от пола медленно, лениво, как будто у неё было всё время мира, и начала подниматься, обретая объём, плотность, форму.

Человеческую форму.

Свет в зале не погас — но стал тусклее. Как будто что-то жадно вытягивало его из воздуха, из окон, из самих стен. Силуэт, который теперь стоял рядом с генералом, не отражал свет — он его поглощал. Чернота его контуров была не тенью и не тканью, а чем-то другим, чем-то, что мои глаза отказывались фокусировать.

Я видел лишь очертания — высокий, худощавый, в чём-то длинном, то ли плащ, то ли мантия. Лицо… лица не было. Была повязка — ещё одна повязка, какого чёрта, тут что, акция на повязки? — но не такая, как у Аталлы. Эта выглядела так, будто тьма сама обернулась вокруг его головы и решила остаться.

И тогда он снял повязку.

Просто, буднично — как человек, который снимает солнцезащитные очки, чтобы лучше разглядеть то, что перед ним. Одним движением сдвинул ткань на лоб, и тьма вокруг его лица чуть расступилась, обнажая то, что было под ней.

Глаза.

Тёмные. Глубоко посаженные. С радужкой такого цвета, который я не смог определить — не чёрные, не карие, а какие-то пустые, как два колодца, в которых свет тонет и не возвращается. Но при этом — живые. Цепкие. Взгляд, который двигался по нашим лицам медленно, методично, задерживаясь на каждом ровно столько, сколько нужно, чтобы прочитать.

Мне этот взгляд не понравился.

Я знал такие. Встречал раньше, в другой жизни. Взгляд, который смотрит на тебя и видит не тебя, а то, чем ты можешь быть полезен. Или бесполезен. Холодный. Расчётливый. Сверху вниз.

Он задержался на мне дольше, чем на остальных. Или мне так показалось.

Потом повязка вернулась на место — так же буднично, одним движением. Как будто он увидел достаточно.

— Позвольте представить, — голос генерала звучал ровно, будто происходящее было совершенно обыденным, — капитан Нулевого отряда. Доджио Хамухаре.

Тишина.

Гарамех — впервые за всё время — молчал. Аталла стояла неподвижно, но её пальцы на посохе побелели. Тавос чуть сместился, будто инстинктивно ища выход. Варкус не шевельнулся, но воздух вокруг него стал другим — как будто он перестал быть расслабленным.

А я стоял и смотрел на человека, который, видимо, собирался мной командовать. И единственная мысль, которая крутилась в голове, была предельно простой:

Мне нужно было развернуться у ворот.